В начало... » Уголок гуманиста » Гусиные потроха, веера и бинтики

Флирт

«Я научу тебя упражнению, которое должна знать каждая интеллигентная девушка! Сожми кулачок, отогни большой палец и приставь его к носу… Да не к моему, а к своему! Отогни мизинец, гляди на него, словно это мужчина, и води им – туда-сюда, туда-сюда… А теперь попробуй без мизинца…»

Узнаете? Это называется «стрельба глазами»! Упражнение древнее, но поныне актуальное. А весь комплекс целиком называется «флирт». Кстати, слово происходит от английского глагола, означающего «быстро что-нибудь двигать туда-сюда». Не надо хихикать, даже если вы уже много лет как научились стрелять глазами, не приставляя кулачок к носу. Речь идет о веере. Одна английская леди по имени Фрэнсиз Ширлей так интенсивно им обмахивалась, вертела, то раскрывала, то складывала, то прикрывала личико до самых глаз, что беседовавший с ней мужчина сделал ей в шутку замечание. На что дама с невинным видом ответила, что это всего лишь «флирт» – движение веером.

Словечко прижилось, а значения его менялись с переменой нравов. Но и те, кто дал жизнь термину, сами не подозревали, насколько древняя вещь — невинный (и всякий иной) флирт.

Из глубины веков идет убеждение, что флирт – не просто прелюдия к любви, а нечто иное. Французы грубовато называют призыв, исходящий от дамы, «petite-oie» – «гусиные потроха», то есть легкая закуска перед основным блюдом.

В эпоху рыцарства концепция служения прекрасной даме весьма равнодушно относилась к дамам как таковым. К реальным, так сказать, воплощениям идеала. Представьте: рыцарь, словно на кастинге, выбирал себе объект поклонения – лучше замужний, чтобы никаких требований насчет брака и семейной жизни — и давай мотаться по городам и весям с копьем наперевес, вызывать на бой встречного и поперечного. Шарфик, перчатка, браслетик, подаренные властительницей дум, болтались на копье непомерно храброго рыцаря, оправдывая его агрессивное поведение. А собственно женщина, которой выпадало счастье стать предметом поклонения, всего лишь служила предлогом для подвигов. Иначе, без предлога, вооруженного хулигана связали бы и упрятали в Бедлам как социально опасный элемент.

Иной раз гастрольные туры рыцарей длились по 10-15 лет. В общем, представьте: муж убыл в крестовый поход лет этак на 20, рыцарь уехал защищать твое первенство перед всеми жителями окрестных земель, а ты сиди в башне и вышивай – и это флирт, я вас спрашиваю? Слава богу, имелись еще и трубадуры с миннезингерами. Эти не только сражались, но еще писали стихи и пели любовную хвалу своей повелительнице. Иные даже умирали от неисполненных желаний – по сегодняшним меркам довольно скромных. Высшей наградой от дамы считался поцелуй да еще ночное свидание, совершенно платоническое, проведенное в приятной беседе, в присутствии фрейлин и прочей дворни. Если кто из дам выходил за указанные модой рамки, то исключительно по собственной воле. Но отношения живых богинь с рыцарями были настолько возвышенны, что доводить их до интимных отношений считалось совершенно ненужным: внутренняя духовность и громкая слава считались высшей целью такой связи. Именно поэтому мужья дам и жены рыцарей нисколько не противились происходящему.

Иногда и до курьезов доходило: на турнире могли встретиться два рыцаря, и у каждого в прекрасных дамах была жена другого – так они и наезжали друг на друга, хваля чужих супружниц, пока один не вылетал из седла; иная дама сидела на трибуне, пока на поле боя за нее ломали копья, и ее муж «болел» здесь же, точно речь шла о металлическом кубке, а не о его собственной жене!

А как сами-то рыцари болели – до фанатизма! Прославленный Ульрих фон Лихтенштейн за годы своего служения идеалу вынес 2 пластических операции без наркоза (пытался исправить форму верхней губы), выдержал более 500 боев, написал сотни стихов и песен, раздарил тем, кому удалось его победить в честном поединке, 300 золотых колец в качестве призов. Но добился лишь того, что дама позволила ему забраться по связанным простыням в свою комнату (набитую слугами), посмотрела на него с сарказмом (Ульрих и после операций красавцем не стал) и велела доверчивому дурачку выпрыгнуть из окна в ров – это, дескать, последнее испытание — что он и сделал. А дама втянула простыни, захлопнула окошко и не захотела больше беседовать со своим воздыхателем.

Кстати, у бедняги была прекрасная жена и четверо детей, которых он очень любил. С ними он проводил пару месяцев в году, отсыпаясь и отъедаясь после изнурительных подвигов во имя женщины, которой доставляло удовольствие его мучить, ничего не давая взамен. Впрочем, по прошествии 20 лет многострадальный Ульрих вдруг взбеленился и отказался служить своей «Доброй, Чистой и Милой» – «потому что только глупец может до бесконечности служить там, где нечего и рассчитывать на награду».

Итак, начало флирту было положено – в жестоких средневековых формах.

Потом пошло веселее: в XVII веке родилась «галантность» – мода на необыкновенно путаные и нудные беседы в салонах, в которых обыкновенные, «низкие» слова заменялись многоэтажными околичностями: например, рука именовалась «прекрасная подвижность», стул превращался в «средство для удобства беседы», а зеркало становилось «советником граций». Некоторые жеманницы буквально лишались чувств, если слышали простое слово – как поступала Джулиа д’Анженне. Воздух сотрясали высокопарные рассуждения о величии женщин, о счастье, которое должно пронизывать душу любого мужчины, если ему дозволят пасть к ногам этого «украшения мира» – и так далее, и так далее.

Французский полководец и писатель Роже Бюсси-Рабютен, покоривший множество земель и женских сердец, сам в юности не избежал дурацких сантиментов. Он с большим юмором описал свой первый опыт ухаживания за женщиной: «Я был убежден, что любовь дамы завоевать невозможно, если ты должное время не занимался вздохами, рыданиями, мольбой и написанием любовных писем. Моя прекрасная вдовушка умерла бы рядом со мной от бледной немочи, если бы не заметила мою придурковатость и не поощрила бы меня».

Еще бесплотнее было поклонение даме в «страстной» Испании. Как ни странно, особо пышно флирт процветал именно там, где его, казалось бы, и быть не должно – при королевском дворе. Всем известны ужасы испанского этикета, придуманного ипохондриком Филиппом II. «У королевы нет ног!» — бедная невеста Филиппа чуть не умерла со страху, услышав этот ответ первой фрейлины купцу, пытавшемуся вручить в подарок королеве дюжину чулок. Будущая жена Филиппа решила, что ей отрубят ноги после свадьбы. «Королева не имеет права смеяться!» — и попугаям, смешившим ее величество нехитрой болтовней, тут же свернули головы. А что, ведь про Филиппа IV известно, что за всю жизнь он рассмеялся всего 3 раза! «Королева не имеет права смотреть в окно!» — и штора падает, закрывая белый свет.

Старшая гофмейстерша, по-испански «Camerara Mayor», целый день ходила за королевой и зудела, точно бензопила. Для надзора за поведением придворных дам подбирались самые уродливые и безжалостные дуэньи, точно цепные псы – по экстерьеру и злобности. Невыносимая скука убивала обитательниц дворца. И вот, чтобы бедняжки не мерли, как мухи, им было позволено иметь «Galanteos de palacio» – «придворных кавалеров». В течение года у такого «галанта» было лишь несколько дней, когда он мог видеть объект своего поклонения, и только на людях – на торжественной церемонии, приеме, аутодафе и прочих приятных развлечениях суровой испанской действительности. Кстати, если кавалер подходил к даме, ему разрешалось остаться в шляпе – считалось, что в присутствии возлюбленной он чувствует такое головокружение, что запросто может уронить шляпу в грязь.

А прочее время обожатель вздыхал и стонал под сенью дворца – да так, что его можно было слышать с расстояния сотни метров. Еще можно было прикладывать поочередно к губам, сердцу и голове платок – эти жесты означали любовь страстную. Можно было разорить свое имение, пустив все состояние на подарки любимой. Также можно было купить у придворного врача бинтик со следами крови возлюбленной, оставшимися после кровопускания.

Что поделать – Испания. Кровь и песок, господа!

Италия, поморщившись, сразу же отказалась от бинтиков и стонов издали и сразу приступила к делу. В XVIII столетии здесь появились чичисбеи.

Все началось с Генуи – замужние генуэзки издавна держали при себе несколько юношей из благородных семей, бездельников и подлиз, которые вечно валяли дурака: помогали даме при утреннем одевании, провожали в церковь и на прогулку, покупали заказанные ею лакомства, подсчитывали ее расходы и доходы. Целый день они шлялись по пятам за своей властительницей дум и время от времени наушничали мужу насчет того, что один из их компании смотрит на даму уж чересчур пылким взглядом. Муж прекрасной особы даже не волновался по поводу возможного отрастания рогов – чичисбеи сами следили друг за другом не хуже ФБР. Ну, а те, кому эта мода не нравилась, могли… подрядиться в чичисбеи к другой даме, а супруга пусть поскучает в обществе пустоголовых юнцов.

В брачных контрактах той эпохи прямо указывалось, сколько чичисбеев вправе завести молодая жена. Впрочем, один «нарушитель контракта» нашелся: итальянский генерал, маркиз Амброджио ди Филиппо Спинола испытывал к жене непростительно собственнические чувства и запретил ей по контракту держать чичисбеев, а сам поклялся не наниматься к другой женщине в качестве чичисбея. Какие все-таки мужчины грубые.

«Ты все поняла, детка? Теперь, если к тебе подойдет какой-нибудь мизинец… э-э-э… мужчина, я скомандую: «Пли!» – и ты сделай, как я сказала!»

поделиться:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • Одноклассники
  • Blogger
  • RSS
  • Блог Li.ру

10 Май, 2013 в 9:00