В начало... » Уголок гуманиста » Прерафаэлиты и их Прекрасные дамы

Ginevra

Согласитесь, измена мужу – вещь банальная. Значит, славы оно замужней даме никак не прибавит. Но не все так просто, когда меняется эпоха. Совершенно незначительное и непривлекательное событие может стать почвой для великого открытия… Откуда взялся на рубеже веков культ Прекрасной дамы? Правильно, из мрачного средневековья. А кто его донес до человечества из того самого мрака? Ошибаетесь, вовсе не Сан Саныч Блок. Вся его удивительная семейка была в этом списке отнюдь не первым номером. А началось все в Англии, в середине XIX века.

Как-то пришли два молодых художника – Данте Габриэль Россетти и Эдвард Берн-Джонс в Старый музыкальный зал в Оксфорде. Скучали, бродили в толпе, подыскивая моделей для росписей, и встретили двух сестер – девушек оригинальной внешности. Россетти, не тратя времени зря, попросил старшую попозировать ему. Она была высокой и стройной, с массой густых, темных, от природы вьющихся волос, длинной шеей, большими глазами и щедрым ртом – совершенно иная, чем традиционный слащаво-белокурый идеал викторианской красоты. Девушка приняла предложение, и вскоре стала для художника больше, чем натурщицей. Вскоре Россетти познакомил Джейн Берден – так звали его обже — со своим лучшим другом Уильямом Моррисом.

Моррис с первой встречи был сражен любовью. «Топси влюблен и божится, словно какой-то оксфордский матрос с баржи (аналог русскому выражению «ругается, как извозчик»), или даже хуже, рассказывая об «изумительном экземпляре», который он видел», — писал в декабре 1857 года друг Россетти и Морриса Кром Прайс своему отцу. С этого момента Джейн стала иконой, наивысшим идеалом красоты для «новой живописи». И в следующие тридцать лет Россетти рисовал ее лицо и фигуру в десятках своих произведений.Svadba-sv.Georgiya-i-princessy-Sabry.-Rossetti

А Моррис, когда создал собственную дизайнерскую фирму, десятилетиями распространял образ собственной жены по викторианским гостиным, столовым, спальням и… церквям – ведь фирма Морриса создавала картины, гобелены и витражи для храмов. Джейн выступала в роли принцессы Сабры, освобожденной св. Георгием. Как и в ролях святых Терезы, Агаты, Екатерины – всех молодых и привлекательных мучениц. Россетти рисовал ее в образах и более инфернальных, даже хтонических — как Прозерпину, например. Или Астарту.

Тем не менее трудно понять, почему Моррис и Джейн решили пожениться, ведь между ними существовали огромные различия – в первую очередь социальные.

Джейн была дочерью оксфордского конюха, а Моррис – наследником богатой фамилии. И несмотря на страстное желание родовитого наследника отказаться от светского жеманства, в его среде любой мог отчетливо увидеть, кто он и кто — она. Многие друзья Морриса пробовали отговорить его от этого брака, но будущие супруги по совершенно различным причинам решили пройти своим путем до конца.Sirijskaya-Astarta.-Rossetti

Prozerpina-RossettiДжейн нашла группу молодых художников восхитительной и забавной, к тому же будущее с Моррисом обещало быть удобным и выгодным. А Моррис уже был готов для рыцарского романа и женитьбы: для него Джейн представляла прекрасную повелительницу дум и хозяйку замка (пока воображаемого). А еще ею от всей души восхищался Россетти – его суждениям Моррис доверял всецело.

Моррис и Джейн обручились весной 1858 года. В тот же год Моррис утвердил новый тип красоты, нарисовав портрет жены в образе «Прекрасной Изольды» и заодно издав первый сборник стихов «Оправдание Гиневры и другие стихотворения». 26 апреля 1859 года в Оксфорде состоялась скромная свадьба, и молодожены поселились в наемных комнатах в Грейт Ормонд-стрит в Лондоне, дожидаясь, когда будет построен их новый дом. Моррис приобрел участок земли в Бекслихит в Кенте.

Местность, окруженная фруктовыми садами и лежащая на средневековом пути пилигримов из Лондона в Кентерберри, была прекрасна исторической красой. Дом из красного кирпича оформил архитектор Филипп Уэбб. Джейн и Уильям переехали в Красный Дом в конце лета в 1860 году, и в течение следующих двух лет декорация интерьера занимала большую часть времени Морриса.Krasnyj-dom

Образ Джейн заполонил комнаты, как впоследствии усилиями Морриса он же завоевал всю Британию.

В этом Моррису помогал Данте Габриэль Россетти. Именно он толкнул Джейн в объятия Морриса, хоть и был влюблен в эту женщину ничуть не меньше своего друга Топси. Однако Россетти не мог оставить свою бывшую подружку – Элизабет Сиддаль. Ибо на ее малокровном теле он, Данте Габриэль, опробовал уже свои приемы натурных зарисовок: погружал бедняжку Лиззи в ванну с холодной водой и заставлял изображать всплывший в реке труп – так он создал свою «Офелию».Ofeliya-menshe.-Rossetti

К несчастью, у Элизабет здоровья не хватило, чтобы часами лежать в холодной воде. У нее началась пневмония, перешедшая в чахотку. И Россетти чувствовал себя причастным к скверному состоянию Лиззи. Поэтому он величественно отверг Джейн и выдал ее замуж. А сам женился на Элизабет и принялся снова строить куры Джейн Берден, теперь уже Джейн Моррис.

Rossetti-i-SiddalИзвестный английский карикатурист Макс Бирбом не был особенно деликатен, рисуя «семейный портрет» четы Россетти.
Dantis-amor
В 1860 Россетти разрисовал дверцы скамьи-ларца. Одна из панелей называлась «Dantis amor (Любовь Данте)». Другие дверцы изображали «Встречу Беатрис на земле и в Эдеме». Намек мрачноватый: центральная фигура Любви держит солнечные часы с отмеченным днем и часом смерти Беатрис с последней строкой «Божественной комедии»: «Любовь превозмогает солнце и светила».

Это был свадебный подарок Уильяму и Джейн Моррисам. Недолго в доме пробыл подарочек: впоследствии ларец был возвращен Россетти – а тот продал его лондонскому дилеру. Россетти был довольно практичный малый…

Среди постоянных посетителей Красного Дома было множество непризнанных гениев(причем некоторых со временем признали-таки!): Уэбб, сестра Джейн – Бесси, Россетти и его жена Элизабет Сиддаль, Эдвард и Джорджина Берн-Джонс, Чарльз Фолкнер и его сестры, Люси и Кейт, поэт Суинберн. Гости восхищались хозяйкой, помогали оформлять дом – а Моррис просто светился от счастья. Это были самые счастливые годы его жизни. В течение двух лет после переезда Джейн дала жизнь двум дочерям — Джейн Элис (Дженни), в январе 1861 года, и Мэри (Мэй), в марте 1862 года.

К 1865 году Моррис был всецело поглощен работой в фирме — из-за этого и произошел неизбежный переезд из Красного Дома обратно в Лондон, и осенью 1865 года семья заняла комнаты на первом этаже над магазином и мастерской на Квин-сквер. Джейн была рада приезду в Лондон. Здесь она вошла в самые фешенебельные круги, стала любимой моделью Россетти и постоянно посещала его студию и дом в Чейн-Уолк.

В какой момент об их отношениях узнал Моррис, установить трудно. В марте 1866 года в журнале «Панч» появилась серия карикатур, посвященных праздному времяпрепровождению Россетти.Rossetti-v-okruzhenii-pochitatelej

Макс Бирбом много рисовал сборища прерафаэлитов. Похоже, это был бурный праздник единогласия, лишь иногда прерывающийся скептическими вопросами типа типа «И что эти парни нашли в Габриэле?» Парни — это Моррис в голубом костюме, коленопреклоненный поэт Суинберн, Эдвард Берн-Джонс с длинной бородой, а еще скептически настроенный художник-прерафаэлит Уильям Белл Скотт, вомбат и овца — далеко не все животные, жившие во дворе у Россетти…Sborice-prerafaelitov

Россетти рисует свою новую музу, любовницу и модель Фанни Корнфорт, на стене сидит Суинберн и дразнит Уистлера, Уоттс-Дантон делает поэту «ай-яй-яй», Моррис читает свои произведения не то собрату-прерафаэлиту Уильяму Холману Ханту и теоретику искусства Джону Рескину, не то любопытному пеликану, сэр Эдвард Берн-Джонс презентует цветочек кенгуру…

В наши дни такого рода «компромат» назвали бы беспомощно-умильными почеркушками с вечеринки. Рисуют, читают, цветочки презентуют… Где разгул? Где моря спиртных, косяки девок, облака мариуханы и дорожки кокса? Где хотя бы то, о чем азартно кричал господин Голохвасов в фильме «За двумя зайцами»: «Люблю безобр-р-разия-а-а!!!»? Нету. Именно потому, что в викторианскую эпоху достаточно было и таких вот «таблоидов», чтобы разрушить репутацию человека. Викторианской эпохой правила сплетня.

И без того роман Россетти с миссис Моррис широко обсуждался, об этом не раз писала викторианская пресса, позволяя себе тонко завуалированные упоминания о несчастной Лиззи Сиддаль, умершей в 1862 году. Россетти отдал дань памяти Элизабет — к ней в гроб он положил единственный экземпляр рукописи своих стихов, посвященных, конечно же, Прекрасной Даме. Впрочем, через некоторое время он опомнился и решил, что стихи ему еще пригодятся. И труп Лиззи был эксгумирован, а произведение из гроба изъято.

Как всегда, пресса добилась одного: отношения Морриса с Джейн ухудшились. Супруги начали вести раздельное существование. Джейн заболела неизлечимым и неизвестным недугом – сегодня бы ей поставили диагноз «нервный срыв». В 1869 году она поехала на лечебные воды в Бад Эмс в Германии, но воды не помогли. Моррис, к своему счастью, был жизнелюбом: высоко ценил приятное общество, хорошую еду и вино, обладал тем, что Джейн называла «драгоценный дар наслаждения — это дар, а не приобретение».

Россетти тем временем необузданно описывал «эгоцентричное поведение» и недостаток внимания Морриса к собственной жене. А между тем Моррис занимался тем, что дарил неверной супруге бессмертие – своей поэмой «Земной рай». В ней он вывел главную героиню – Гиневру, жену короля Артура — бросающей вызов обвинителям. Королева в стихах Морриса считала физическую красоту своим оправданием, и относилась к своему браку с Артуром, как к свободным отношениям.

поделиться:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • Одноклассники
  • Blogger
  • RSS
  • Блог Li.ру

Страницы: 1 2

6 Июль, 2019 в 15:22